И снова - в бой!

Новости - Люди и судьбы
Светлана КИЛБА                                                                                                                              2019-05-09
С Павлом Ивановичем Ивашковым, которому в январе исполнилось 94 года, мы встретились за несколько дней до самого главного для нашей страны праздника - Дня Победы. В глаза сразу же бросились награды ветерана Великой Отечественной войны: орден Отечественной войны I степени, медали «За отвагу», «За оборону Кавказа», «За победу над Германией в 1941-1945 гг.», «Ветеран труда» и другие. И чем больше мы с ним говорили, тем больше мне хотелось о нём узнать, понять его. Осознавая почтенный возраст собеседника, решила не тратить время зря и стала просматривать альбомы с фотографиями. Их было несколько. На многих фотоснимках молодой доктор Павел Иванович вместе со своим медперсоналом. Комментируя фотографии, доктор в прошлом смущённо пожал плечами в ответ на мой неподдельный интерес к его персоне: «Биография? Какая там биография - всего несколько строк…».
…Сквозь пробившийся в окно солнечный луч он будто увидел прошлое. И дрогнули уголки губ старого солдата от всего пережитого, выпавшего на долю его поколения.
Павел Иванович Ивашков родился 13 января 1925 года в городе Георгиевске в семье рабочего. До оккупации города немецкими захватчиками (3 августа 1942 г.) окончил 8-летнюю школу и первый курс Георгиевского техникума механизации сельского хозяйства. Объявление войны, как и большинство людей, Павел воспринял не так серьезно, потому что был уверен в силе нашего государства. Он надеялся на скорую победу. Чего не произошло, и в январе 1943 года восемнадцатилетний Паша записался добровольцем в ряды Красной армии. Он полагал, что их, необученных солдат, направят в тыл на подготовку, но новобранцев приближали к линии боевых действий. Не хватало продовольствия,  обмундирования. А тут еще под станицей Григорополисской дал о себе знать тиф. 10 дней провалялся Ивашков в карантине в лазарете на конезаводе села Михайловского...
В селе Выселки, неподалеку от города Кропоткина, Ивашков вместе со своими боевыми товарищами встретили весну. Слякоть, непролазная грязь, холод и голод. Даже солдатских котелков не было. Питались рушеной кукурузой без соли да полуразложившейся свеклой, которую выкапывали из мёрзлой земли. Как говорит ветеран, ситуация с питанием и одеждой нормализовалась лишь в начале апреля. Вскоре его отряд определили в 157-ю отдельную стрелковую бригаду 9-го корпуса 9-й армии Северо-Кавказского фронта. Пулемётчик Ивашков сразу после принятия присяги был направлен на Кубань. Здесь войскам Красной армии предстояла сложная операция по прорыву «Голубой линии» и разгрому немцев на Таманском полуострове.
Сосредоточив на данном участке 15 пехотных, горнострелковых, кавалерийских и танковую дивизии, 7 артиллерийских полков и 3 дивизиона штурмовых орудий, при прикрытии авиацией с неба, немецкие генералы считали эти укрепления неприступными. Тем временем, преследуя отступающую 17-ю армию вермахта, советские войска захватили важные узлы обороны. В марте 1943-го они вышли к новому защитному рубежу немецких войск, находящемуся в 60-70 км западнее Краснодара, однако сходу прорвать его не смогли. 16 марта войска Северо-Кавказского фронта тактически перешли к обороне, готовясь к новой наступательной операции. Бои здесь продолжались до сентября 1943 года. Тогда за освобождение Тамани свои жизни отдали более 30 тысяч защитников Отечества. На грани жизни и смерти в боях за Кубань оказался и Павел Ивашков.
- Окопы вражеских солдат находились буквально рядом, - вспоминает Павел Иванович. - Часто слышались их голоса, а ещё, действуя на психику, немцы постоянно транслировали через громкоговоритель передвижной радиомашины русскую песню «Катюша» и предлагали сдаться без боя. Об этом же постоянно напоминала и листовка-пропуск. Их в пустотелом корпусе снаряда и в большом количестве на позиции красноармейцев сбрасывала немецкая «рама». Чтобы жизнь в обороне «не казалась сладкой», немцы совершали авиационные налёты или обстреливали наши окопы из миномётов.
Как рассказывает мой герой, он даже научился распознавать траекторию полёта мины по звуку: «Железный такой звук, неприятный. И сразу шесть мин летит. Когда слышишь свист, значит, мина пошла дальше. А когда шуршит, берегись: это - твоя. И высунуться нельзя - попадёшь под пулю снайпера или прицельный огонь пулемёта, и закопаться глубже в окоп нельзя - вода близко. И так продолжалось несколько месяцев».
В памяти ветерана хронологически отпечатались три боя. В одном из них в течение нескольких минут полегла вся штрафная рота. В живых никто не остался. В другом бою под обстрелом фашистов пришлось тянуть на спине тяжело раненного грузина. «Ростом я невысок, как видите, да и весил тогда килограммов сорок. Вокруг снаряды рвались, а я еле-еле тащил раненого бойца. Только и слышал, как он постоянно бормотал слово «дэда»… Лишь в медсанбате узнал, что он маму звал…». Третий бой оказался последним для пулемётчика Ивашкова. После артподготовки со всех имеющихся видов орудий («катюши», тяжёлые пушки и т. д.) начался штурм немецких окопов.
- Первые окопы мы прошли быстро. Их защищать было некому. От немецких солдат осталось месиво. Но ближе к средней части оборонительной линии гансы стали огрызаться. И я получил осколочное ранение в предплечье правой руки. Двадцатичетырехлетний лейтенант казах Нурмамхамбетов кое-как перевязал меня и передал подбежавшим солдатам. Тогда никто из нас не знал, что у меня были сломаны обе кости и перебита кисть, - рассказывал Павел Иванович.
Как добирался до своих позиций, он помнит плохо. Шёл, истекая кровью. В одном из окопов наскочил на немца. «Почему он в меня не выстрелил - не знаю. Наверное, пожалел… А потом я потерял сознание». В медсанбате, когда Ивашков после операции пришёл в сознание, одна из медсестер сказала: «Смотри, боец, чтоб после войны был врачом, ведь в тебя влили медицинскую кровь…» Позже он узнал, что та самая медсестра дала ему свою кровь - 1-й группы, которой на тот момент не оказалось в «банке крови» медсанбата...
22 февраля 1944 года 19-летний сержант Ивашков был комиссован инвалидом 2-й группы и возвратился домой. По совету отца Павел поступил в Пятигорскую фельдшерско-акушерскую школу, которую окончил в 1947 году. Устроился фельдшером в станице Новопавловской (ныне город Новопавловск) Курского района. Сразу же стал готовиться к поступлению в вуз. В 1948 году Ивашков поступил в Орджоникидзевский мединститут. Днём учился, по ночам работал фельдшером в психиатрической поликлинике. Проучившись два года, перевёлся в Кубанский медицинский институт им. Красной армии (г. Краснодар), который окончил в 1954 году. Здесь же, получив звание лейтенанта медицинской службы, вновь стал военнообязанным - ограниченно годным в военное время.
Окончил ординатуру при Ставропольском медицинском институте. Специализацию первоначально проходил по терапии, но потом уговорили перейти на акушерство и гинекологию, учебу завершил на «отлично». Ивашкову предлагали остаться в институте, но он предпочёл практику и по распределению попал в Черкесск. Тогда он ещё не знал, что в этом городе через год женится, здесь родится его любимая дочь, с этим городом будет связана вся его жизнь.
После окончания ординатуры - сразу в бой. Уже тогда понял, что выбрал себе профессию с постоянной боевой готовностью, с ненормированным рабочим днём: младенцы никак не подчиняются условному календарю взрослых. Вызывали доктора Ивашкова и днём, и ночью, по праздникам и по выходным.
По словам Павла Ивановича, к сожалению, не всегда в родильном доме всё проходило гладко. Бывало, детки рождались слабенькими, болезненными, жизнь их висела буквально на волоске. И тут всё зависело от знаний, опыта, заботливости педиатров. Многих, даже нежизнеспособных малышей выходил Павел Иванович Ивашков вместе с врачами детского отделения.
Незаметно пролетели полтора часа. Наша беседа подходила к концу. Напоследок я задала вопрос. И ответил он, не задумываясь:
- Я счастливый человек… У меня прекрасная любимая жена Нелли Валентиновна. Она подарила мне дочь Ксану. Теперь у меня есть взрослая внучка Нелли. Если бы можно было начать всё заново, поменять профессию, какие-то этапы в жизни, я бы ничего не менял. Кроме войны… Ведь она отняла не только жизни многих солдат, она не дала родиться их детям.
Светлана КИЛБА.
Фото Алены РАСПУТИНОЙ.